|
ЗАПАДНАЯ КУЛЬТУРА . Долгое время образ жизни в Японии формировался исключительно под влиянием более мощных и развитых культур Китая и Кореи. Время первого знакомства Европы с Японией — ХVI в. Но если для японцев мореходы с Запада мало чем отличались в принципиальном плане от купцов из Кореи и Китая, то для капитанов голландских, португальских, испанских, английских шхун, бригов и галионов Страна восходящего солнца (на европейских картах она значилась как Зипангу) была весьма желанной целью, куда более престижной, нежели другие страны Дальнего Востока. А дело было в оценке, данной этой стране в путевых записках великого путешественника Марко Поло. Он назвал Японию (справедливо это было или нет, другой вопрос) «страной золота». На поиски ее кинулись авантюристы из разных стран Европы. Известно, что и сам Колумб, отправляясь в свое первое плавание через Атлантический океан, мечтал добраться до «страны золота».
Уже первые контакты с посланцами Европы оказали
самое фатальное влияние на развитие Японского государства.
Среди побрякушек и прочего привычного для европейцев колониального
набора были огнестрельное оружие и христианство,
изменившие в значительной степени весь ход дальнейшей истории
страны. Даже отгородившись по приказу сёгуна
Токугава
«бамбуковой стеной» от пришельцев, даже закрыв наглухо страну
и прекратив практически все контакты с иностранцами, Япония,
прожив 215 лет в добровольном «карантине», так никогда и
не смогла оправиться от этих двух привнесенных с Запада
«вирусов».
Но подлинные перемены начались с середины XIX
в. «Бамбуковая стена», перекрывавшая въезд и выезд из Японии,
была насильно взломана европейскими военными кораблями,
и в зияющие дыры хлынул поток западной цивилизации. Шок
был настолько сильным, что это стало поистине переломным
моментом в новой истории Японии. Страна, как губка, впитывала
все иностранное. Несмотря на настойчивые напоминания властей
о целесообразности сохранения древних традиций, о нетленном
«духе Ямато»
и национальных культурных ценностях, японцы стремились как
можно скорее ввести в свой быт западные новинки. Речь шла
не только о новой моде в одежде, питании, новых принципах
школьного образования. Дело было даже не в поистине революционных
преобразованиях, порожденных прогрессивными технологиями
Запада, не в науках, открывших японцам глаза на строение
мира, космоса и человеческого организма. Изменился сам подход
к жизни, ее философия. Рядовые японцы чуть ли не на ощупь
знакомились с чудной импортной новинкой — демократией.
Одна за другой в Европу и Америку устремлялись представительные делегации японских государственных деятелей, чтобы познакомиться с опытом развития ведущих стран Старого и Нового света. Японские «командированные» с широко открытыми, как у детей, глазами ходили по магазинам и ресторанам, посещали школы и университеты, аптеки и больницы, транспортные депо и военные казармы, заводы и почтамты, беседовали с судьями и законодателями, приглядывались к строительству кораблей и государственному устройству. Многое предстояло «пересадить» на японскую почву. Недаром в письмах и дневниках того времени встречаются сравнения собственных усилий членов этих делегаций с деяниями императора Петра Великого, сумевшего в кратчайшие сроки приобщить Россию к европейской культуре.
Европа со своей стороны также испытывала жгучий
интерес к Стране восходящего солнца. Теперь уже не одиночки-авантюристы,
а целые государства тягались за право распространить свое
влияние на далекий архипелаг. Британия в этом споре сделала
ставку на два южных княжества — Сацума
и Тёсю,
находившихся в открытой оппозиции к правившему страной военно-бюрократическому
режиму сёгуната.
Англичане рассчитывали, и не беспричинно, что победившие
в гражданской междоусобице кланы Сацума и Тёсю, придя к
власти, сумеют отблагодарить своих европейских друзей. (Так,
кстати, и произошло, когда новое правительство, образованное
в 1868 г. в ходе Реставрации
Мэйдзи, весьма укрепило свои политические и деловые
связи с Англией.)
А вот Франция решила сделать ставку на сёгуна
Токугава
Ёсинобу. Наполеон III даже высказал готовность помочь
своему японскому протеже оружием и деньгами в борьбе с оппозицией.
И когда войска сёгуната потерпели поражение, влияние Франции
на политическую жизнь в Японии резко упало и в последующие
годы было несопоставимо мало по сравнению с британским.
К тому же и поражение во франко-прусской войне 1870–1871
гг. не прибавило авторитета французам. Но зато победа пруссаков
подняла акции Германии на Дальнем Востоке.
Правительство Мэйдзи пригласило в Японию огромное число иностранных инструкторов, учителей, преподавателей, экспертов, советников. Иностранный опыт «перекачивался» во все сферы жизни — в государственное строительство и юриспруденцию, военное дело и дипломатию, финансы и транспорт, образование и научные исследования. К 1900 г. в стране работало более 4 тысяч иностранных специалистов в госсекторе и вдвое больше — в частном. Подавляющее большинство из них приехало из Англии. Британцы особенно доминировали в новейших для Японии отраслях промышленности. Но немало экспертов было приглашено и из других стран — Германии, Франции, США, Италии. Преимущество отдавалось тем, кто в данной сфере обладал мировым приоритетом. Так, специалисты по железнодорожному транспорту, телеграфной связи, строительству маяков приглашались в основном из Англии, судостроители — из Франции, педагоги — из США, медики — из Германии.
Европа долгое время служила моделью для модернизирующейся Японии. Но в первой половине ХХ в., особенно между первой и второй мировыми войнами, движущий потенциал европейской культуры стал иссякать. Да и сама Япония добилась к тому времени международного признания, войдя в ряды ведущих мировых держав. Национализм, усиливавшийся в стране, особенно на фоне удачливой колонизаторской деятельности в Азии, ослаблял, а то и просто рвал устоявшиеся связи с Европой. В Японии вновь заговорили о своих исторических корнях, о «божественности» своего происхождения и избранности судьбы. Ухудшились до предела отношения с Соединенными Штатами, Великобританией, Францией и Голландией. Правда, оставались союзники по Антикоминтерновскому пакту — Германия и Италия, но это уже были отношения равных, а не учителя и послушного ученика.
Поражение Японии во второй мировой войне привело
к длительной американской оккупации.
Влияние США возросло многократно, оттеснив далеко в сторону
все остальные европейские образцы. Весь быт японцев, вся
политическая, экономическая, социальная структура страны
быстро американизировались. Если оглянуться на 130 лет,
прошедших со времени Реставрации Мэйдзи, то в течение первых
восьми десятилетий в стране доминировало европейское влияние
и еще 50 лет — американское.
Несмотря на то, что Великобритания была в числе
стран-победительниц во второй мировой войне, ей так и не
удалось восстановить свои некогда предпочтительные позиции
в Японии. Истощив свой потенциал в годы тяжелого противоборства
с нацистской Германией, Англия вышла из войны с подорванной
экономикой. Она все больше отставала от процветающих США,
впадая в длительную и глубокую стагнацию. Экономисты всего
мира стали говорить о «Британской болезни» (British disease).
И лишь с 80-х гг., с приходом к власти правительства Маргарет
Тэтчер в стране начался процесс оздоровления экономики.
Примечательно, что в это время «железная леди» попыталась
немало почерпнуть из опыта Японии, переживавшей в тот период
экономический бум, получивший в дальнейшем название экономики
«мыльного пузыря». Пока американцы пытались ограничить
победный марш японских товаров по мировым рынкам, особенно
в США, пока американские сенаторы разбивали кувалдами японские
автомобили и радиоприемники в ходе кампании «публичной порки
Японии», англичане охотно впитывали японский опыт и японские
деньги. 40 процентов всех японских инвестиций в Европе ныне
приходится на Великобританию. Но дело не только в этом.
После краха экономики «мыльного пузырЯ» Японии вновь пришлось
встать на путь мучительных поисков путей выхода из экономических
проблем. И тут опыт «тетчеризма» оказался как никогда кстати.
Ветер вновь изменил направление, и японские экономисты стали
скрупулезно изучать оправдавшие себя в Англии методы лечения
«Британской болезни», поразившей теперь Японию.
Привлекательность для Японии других европейских стран была до последнего времени значительно ниже. Японо-французские связи в основном концентрировались в сфере искусств, поставок безделушек, деликатесов. Французские вина, сыры, мода, творчество французских импрессионистов, кинематографистов, Родена — вот едва ли не основные направления в рамках двусторонних контактов. Японские инвестиции во Франции исчисляются примерно в 8 млрд. долларов (в Великобритании — свыше 30 млрд. долларов!). Несколько масштабнее связи Японии с Германией. Дело не исчерпывается массовыми закупками «Мерседесов» и «Порше» или уже укоренившейся в Японии любовью к пиву и к пивным немецкого образца. Предвидя неминуемое в обозримом будущем ослабление позиций доллара на мировой арене и выход на авансцену единой евровалюты, Токио начинает концентрировать усилия своих дипломатов и бизнесменов именно на этом новом направлении.
Огромный размах приобрела «американизация». Суть ее прежде всего заключается в количественном проникновении в Японию образцов американской культурной индустрии через каналы массовой коммуникации, кино, литературу. По улицам Токио бродят юноши и девушки с выкрашенными в самые невероятные цвета волосами, одетые в экзотические наряды. Американские программы в огромном числе транслируются по телевидению, американские фильмы демонстрируются повсюду. На концертных площадках, в многочисленных барах звучит американский джаз.
Долгие годы «американизация» воспринималась многими в Японии как символ духовной зависимости, которая приведет в конце концов к отрицанию японским народом собственной культуры и утрате им своей национальной самобытности. «Американизация» действительно распространилась не только вширь, но и вглубь, в сознание, приводя к изменению норм поведения и потребления, устоявшихся представлений и ориентаций. Однако опасения ревнителей японских традиций и культурной специфики не сбылись. Впитав в себя множество элементов духовной жизни Запада и существенно обогатившись за счет этого, японская культура сохранила свою ярчайшую самобытность и при этом не утратила ни одной из своих основополагающих особенностей.
|
