Наследие прошлого. События Русско-японской войны попрежнему
остаются под покровом тайны
В августе 1908 года, спустя три года после окончания
Русско-японской войны, миссионер Русской Православной
Церкви св. Николай Касаткин, который позже стал архиепископом
и настоятелем знаменитого Токийского кафедрального собора
Николай-до (район Канда), обнаружил в префектуре Мацуяма
и других местах несколько могил русских солдат.
Когда св. Николай обнаружил 13 русских могил на острове
Окиносима (префектура Симанэ), он написал: "На могильных
каменных плитах высотой примерно в четыре фута были вырезаны
кресты и надписи. Хотя некоторые плиты и были наклонены,
они выглядели прекрасно и стояли достаточно прочно, так
что могилы могли выдержать многие годы".
Николай был тронут добротой японцев, когда узнал, с какой
заботой местные жители ухаживали за могилами вражеских
солдат.
Он даже обратился к русскому послу в Японии с просьбой
выделить деньги для возмещения затрат местных жителей
на строительство могил и послать слова благодарности правительству
Японии.
Письмо Николая Касаткина, в котором изложен этот эпизод,
было опубликовано во втором номере русского журнала "Источник"
в 1999 году.
Как написано в комментарии журнала, это письмо открыто
публикуется впервые и для России издание исторического
документа, рассказывающего о том, как японцы хоронили
русских солдат, весьма редкое явление.
Известно, что Япония очень гуманно относилась к российским
военнопленным. Японское правительство отдало приказ военным
уважительно обращаться с пленными, неукоснительно соблюдая
международное право, чтобы во всем мире японцы были признаны
цивилизованной нацией.
В лагере для военнопленных в Мацуяме русских солдат и
офицеров содержали в железнодорожных вагонах первого класса.
Им также разрешали учиться читать и писать по-японски
и свободно перемещаться по городу.
Однако такое мягкое обращение практиковалось не всегда.
Тэруюки Хара, профессор Исследовательского центра славистики
университета Хоккайдо пишет, что на Сахалине некоторые
русские военнопленные были расстреляны. При этом в своей
работе, изданной в декабре прошлого года, Хара ссылается
на многочисленные японские и российские документы.
Согласно этим документам, в августе 1905 года, в конце
Русско-японской войны, японские войска, высадившиеся на
Южном Сахалине, казнили 130 русских военнопленных, которых
они захватили в бою.
Хара поясняет, что этот инцидент отчасти был вызван нарушением
русской армией правил ведения боя, в частности применением
пуль "дум-дум", отлитых из мягкого металла и
имеющих крестообразный надрез на переднем конце. При попадании
в тело эти пули разрываются на четыре части, которые движутся
по непредсказуемым траекториям и наносят сильнейшие повреждения
внутренним органам. Уже в то время использование этих
пуль было строжайше запрещено международным правом.
Хара также подверг сомнению правдивость официального отчета
правительства Японии о ведении этой войны, поскольку в
нем об этом инциденте не упоминается ни слова.
Открытие новых исторических документов и повторная проверка
уже известных материалов проливают новый свет на историю
Русско-японской войны.
Долго считалось, что русский царь Николай II ненавидел
японцев и называл их "макаками", поскольку в
1891 году во время своего визита в Японию в качестве цесаревича
(наследного принца) в городе Оцу Николай подвергся нападению
японского полицейского и получил ранение в голову.
Однако в своем дневнике, изданном в Москве перед крахом
Советского Союза, Николай ни разу не называет японцев
"макаками".
Ёсихико Хироно, доцент в осакского университета Гакуин,
говорит о том, что мнение, будто русский царь презирал
японцев, сложилось благодаря японской версии мемуаров
русского премьер-министра Сергея Витте.
Подвергается сомнению и идея о том, что у Японии накануне
войны была дипломатическая альтернатива и что она могла
войти в альянс с Великобританией и заключить союзническое
соглашение с Россией. Сомнительно и то, что премьер-министр
Таро Кацура и виднейший государственный деятель Хиробуми
серьезно обсуждали этот вопрос и до последнего момента
придерживались этой позиции.
Исао Тиба, лектор женского университета Сёва, говорит,
что Япония стремилась вести переговоры со всеми, следуя
правилам политической игры европейских держав.
Тиба подчеркивает, что упоминание Кацуры о диспуте, который
начался после того, как он попытался получить кредит на
заключение альянса с Англией, породили идею о том, что
он якобы был последовательным сторонником тройственного
союза Японии, Англии и России. "Отдельные замечания
Кацуры, встречающиеся в его отчетах, скорее всего, неправильно
интерпретировались и воспринимались как объективные исторические
документы", – поясняет Тиба.
По поводу Русско-японской войны у историков остается много
невыясненных вопросов даже спустя сто лет после ее окончания.
Какая стратегия применялась в этой войне враждующими сторонами?
Можно ли было избежать войны? Какое влияние оказала победа
Японии на другие страны Азии и на рост азиатского национализма?
Почему после Русско-японской войны отношения Японии с
Соединенными Штатами начали стремительно ухудшаться? В
достаточной ли мере использовался в Японии опыт этой войны
в качестве урока для военной теории и стратегии? И как
император Мэйдзи реагировал на ведение этой войны?
Что касается последнего вопроса, то профессор Токийского
университета Такаси Микурия подчеркивает: "Император
Мэидзи был всегда осторожен. Все решения принимались после
их обсуждения с виднейшими государственными деятелями
страны. По поводу войны император никогда не давал конкретных
указаний".
"В правительстве император Мэйдзи играл чисто символическую
роль", – подчеркивает Микурия и добавляет, что реальная
власть императора была намного слабее, чем это до сих
пор считали.
Решение этих вопросов заставляет историков вновь обдумывать
многие аспекты Русско-японской войны. Новые данные еще
раз доказывают, что наследие этой войны до сих пор ощутимо
в Японии и что современная Япония и Япония времен войны
крепко связаны толстой нитью истории.
Переведено 02 февраля 2004, http://www.inopressa.ru/
|
